Опять небо, как глаза слепой старухи. Молочно-белое, плотное, подернутое легкой сероватой пеленой. Невидящее небо. И тихо так. Только слышно, как она дышит. Мерно и мудро. Будто знает все про всех. Будто все за всех прожила. А вскинешь голову, чтобы заглянуть в мутные глазницы – и чувствуешь это холодное дыхание на щеках. Наверное, она очень древняя. И, может быть, ей скоро умирать.